Практика ФАС за апрель 2026: как заказчики начали усложнять допуск в закупку

Главный вывод месяца Апрель 2026 года показал, что закупки все чаще ломаются не на одном слишком заметном нарушении, а на комбинации искусственных фильтров. Заказчик уже не ограничивается спорным описанием товара или одной ошибкой по нацрежиму. В документации начинают одновременно появляться лицензии не по предмету закупки, территориальные ограничения, внутренние проверки СЭБ, субъективные критерии оценки, бумажные гарантии и противоречивые правила допуска. Что важнее всего увидеть сразу - национальный режим остается главным источником ошибок; - заказчики продолжают подменять понятные требования внутренними фильтрами; - все чаще спор возникает вокруг формы допуска, а не только вокруг товара; - бумажные конструкции в электронной закупке воспринимаются как полноценное ограничение; - предписания по итогам жалоб стали заметно жестче и чаще ведут к перезапуску процедуры. Какие апрельские дела это показывают лучше всего В апрельскую базу вошли сразу несколько сильных примеров: - Белоярская АЭС: неверный ОКПД2 и ошибочное применение национального режима; - Атом-охрана: лицензии и требования к участнику, не связанные с поставкой товара; - ГИП-Электро: отсутствие обязательного нацрежима и произвольный критерий по претензиям; - Водоканал в Кемерово: 6 часов на поставку, радиус 25 км и противоречивый нацрежим; - Курганская ТЭЦ: положительное заключение СЭБ и внутреннее обжалование; - Новосибирский метрополитен: требование бумажной независимой гарантии; - Аэропорты Краснодара, Сочи и Анапы: запрет по нацрежиму, распространенный на всю товарную группу без разбора; - Атомспецтранс: лишние сведения о ремонте и запасных частях плюс описание через каталожные модели. Первый тренд апреля Национальный режим уже нельзя считать просто “еще одним обязательным блоком”. В апреле он стал центральным полем спора сразу в нескольких делах. Ошибка теперь возникает не только тогда, когда заказчик вообще забыл про защитную меру. ФАС режет и более сложные конструкции: неверный ОКПД2, распространение запрета на неподходящие позиции, несовпадение режима в извещении и документации, а также сочетание нацрежима с дефектным описанием товара. Второй тренд апреля Заказчики все чаще пытаются управлять составом участников через требования, которые формально выглядят как проверка надежности или готовности, но по сути отсекают неудобных поставщиков заранее. Хороший пример — положительное заключение СЭБ у Курганской ТЭЦ. Для ФАС это уже не нейтральный внутренний фильтр, а непрозрачный механизм допуска, который нельзя проверить и оспорить на общих основаниях. Третий тренд апреля Все заметнее становится спор о самой форме участия. В апреле ФАС последовательно показала, что ограничение может быть зашито не в предмете закупки, а в способе подтверждения заявки. Бумажная независимая гарантия в электронной закупке, подлинные печати изготовителя, лицензии на работы в закупке товаров — все это воспринимается как отдельный инструмент сужения круга участников. Четвертый тренд апреля Территориальные и логистические ограничения больше не проходят автоматически под видом хозяйственной необходимости. В кейсе Кемеровского УФАС требование радиуса 25 км не устояло, хотя быстрая поставка сама по себе была связана со спецификой работы водоканала. Практика здесь стала тоньше: ФАС готова разделять разумную срочность и лишний фильтр по местонахождению участника. Пятый тренд апреля Комиссии УФАС заметно жестче реагируют на субъективные критерии оценки. Формулы вроде “наличие претензий к участнику”, “репутация по внутренним данным” или иные размытые признаки все чаще рассматриваются не как свобода заказчика, а как произвольное управление результатом закупки. В апреле это хорошо видно на деле ГИП-Электро. Что сейчас ломает закупку чаще всего Во-первых, попытка одновременно контролировать и товар, и участника, и форму допуска. Когда в одной процедуре сходятся спорный нацрежим, лишние лицензии, бумажные документы и непроверяемые критерии, ФАС видит уже не техническую неточность, а системный барьер. Во-вторых, замена измеримых требований внутренними и полуформальными фильтрами. СЭБ, внутренний порядок обжалования, “претензии к участнику”, специальные письма и печати — все это плохо совместимо с открытой закупкой. В-третьих, перенос бумажной логики в электронную процедуру. Апрельская практика показала, что бумажная гарантия, бумажные подтверждения и иные старые формы контроля в электронных закупках становятся самостоятельной уязвимостью. Что это значит для поставщика Сейчас сильнее всего работают жалобы, которые показывают не один неудобный пункт, а всю связку ограничений. Если спорить только с радиусом, только с лицензией или только с печатью, картина выглядит уже. Если показать, что заказчик собрал целую систему фильтров допуска, позиция в УФАС становится заметно сильнее. Что это значит для заказчика Апрельская практика показывает, что больше не работает подход “оставим спорный пункт на всякий случай”. Каждый дополнительный фильтр — лишняя зона риска. Если закупка уже содержит сложный нацрежим, лучше не нагружать ее бумажными гарантиями, внутренними согласованиями и субъективной оценкой. Именно совокупность таких элементов чаще всего и приводит к предписанию. Какая самая большая сложность сейчас Главная сложность апреля в том, что заказчики пытаются решать организационные и управленческие проблемы через документацию закупки. Им нужен быстрый поставщик, предсказуемый контрагент, удобный договорный режим и минимальный риск обжалования. Но все это они все чаще оформляют через фильтры допуска, которые ФАС уже не воспринимает как хозяйственную свободу. Практический вывод Апрель 2026 года показал переход практики в сторону более тонкого контроля над конструкцией закупки. Самые уязвимые процедуры сейчас — те, где заказчик пытается встроить в одну документацию национальный режим, внутреннюю проверку надежности, бумажный контур обеспечения, лишние документы и произвольные критерии оценки. Именно такие закупки чаще всего и получают предписание.