Практика ФАС за апрель 2026: как закупки начали ломаться на связке фильтров допуска

Главный вывод месяца Апрель 2026 года показал важный сдвиг в практике ФАС: закупки все чаще разваливаются не на одном заметном дефекте, а на связке спорных элементов. Заказчик пытается одновременно настроить национальный режим, отфильтровать неудобных участников, подстраховаться через третейскую оговорку, бумажные документы, внутренние проверки и специальные критерии оценки. Для УФАС это уже выглядит не как набор случайных неточностей, а как целая система ограничения доступа. Что важно увидеть сразу - национальный режим остается самым частым источником конфликта, но теперь почти всегда идет в связке с другими нарушениями; - в документацию все чаще вшиваются внутренние и непроверяемые фильтры допуска; - спор смещается с самого товара на форму участия, форму обеспечения и статус участника; - ФАС внимательнее смотрит на договорные условия еще до заключения договора; - апрельская практика стала жестче к субъективным критериям оценки и закрытым моделям отбора победителя. На чем держится апрельский массив В апреле в базе уже собрались сильные кейсы по нескольким линиям: - Морспасслужба в Твери и Москве: условие об оплате только после уплаты неустойки; - НИКИМТ-Атомстрой, НЭСК и СВГК: третейские оговорки и договорные фильтры еще на стадии закупки; - ГИП-Электро, Атом-охрана, Миассводоканал, Кемеровский Водоканал, ГБУ «ИМЦ», Краснодарский аэропорт и Морспасслужба: спорный национальный режим в связке с иными ограничениями; - Курганская ТЭЦ: СЭБ и внутреннее обжалование как самостоятельный барьер допуска; - Новосибирский метрополитен: бумажная независимая гарантия в электронной закупке; - НЭСК, СВГК, Атомспецтранс и Татэнерго: критерии оценки, письма изготовителя, каталожные модели и другие фильтры, которые трудно проверить заранее. Первый тренд апреля Национальный режим перестал быть просто “обязательным блоком”, который можно формально вставить в документацию. В апрельских делах спор чаще возникает вокруг неправильной логики его применения. Это уже не только забытый запрет или неправильная ссылка на постановление. ФАС режет и более сложные конструкции: неверный ОКПД2, несовпадение режима в извещении и документации, распространение ограничения на неподходящую товарную группу, а также сочетание нацрежима с дефектным описанием товара. Именно поэтому в апреле сильнее всего выглядели дела, где нацрежим шел в одной связке с иными ограничениями. Так было у Атом-охраны, ГИП-Электро, Миассводоканала, Краснодарского аэропорта, ГБУ «ИМЦ», Кемеровского Водоканала и Морспасслужбы. Для ФАС это уже не “частная ошибка в одном пункте”, а признак того, что закупка собрана под заранее заданный контур допуска. Второй тренд апреля В документацию все чаще вшиваются фильтры, которые формально выглядят как проверка надежности, опыта или готовности участника, но по сути позволяют заказчику заранее управлять кругом допущенных лиц. Хороший пример — положительное заключение СЭБ у Курганской ТЭЦ. Рядом с этим идут специальные письма изготовителя, дилерский статус, внутренние закрытые перечни производителей и субъективные критерии по претензиям к участнику. Апрельская практика показывает, что ФАС все хуже относится к таким конструкциям, если их нельзя объективно проверить и одинаково применить ко всем участникам. Вопрос теперь ставится не так: “может ли заказчик проявлять осмотрительность”, а так: “может ли он превращать внутренние представления о надежности в официальный барьер для допуска”. Третий тренд апреля Спор заметно сместился в сторону формы участия. В апреле ФАС несколько раз показала, что ограничение может быть зашито не в самом предмете закупки, а в том, как участник должен подтвердить свою готовность и предоставить документы. Бумажная независимая гарантия в электронной процедуре, обязательные письма изготовителя, подлинные печати, специальные лицензии не по предмету закупки — все это воспринимается как самостоятельный способ сузить круг участников. Этот тренд особенно важен, потому что многие заказчики до сих пор считают такие условия “техническими”. Но апрельская практика показывает обратное: форма допуска становится самостоятельной зоной риска и может привести к предписанию даже тогда, когда сам предмет закупки описан относительно нейтрально. Четвертый тренд апреля ФАС стала заметно жестче к договорным и квазидоговорным ограничениям уже на стадии закупки. Это видно по кейсам с третейскими оговорками у НИКИМТ-Атомстроя, НЭСК и СВГК, а также по спорам вокруг оплаты только после уплаты неустойки у Морспасслужбы. Заказчики по-прежнему пытаются решать будущие договорные риски через проект договора и закупочную документацию. Но для ФАС такая логика все чаще выглядит как перенос давления на участника еще до выбора победителя. Практический сдвиг здесь важный: спорный проект договора уже не воспринимается как “что-то вторичное”. Если через договорный блок заказчик заранее перераспределяет риски односторонне, ограничивает способы защиты или фактически делает оплату зависимой от спорных обстоятельств, это становится полноценным предметом жалобы. Пятый тренд апреля Субъективные критерии оценки и допуска все чаще становятся самостоятельным основанием для удовлетворения жалобы. В конце апреля это особенно хорошо видно по самарскому делу СВГК и нижегородскому делу НЭСК по терминалам защит. Формулы, где на результат закупки влияют закрытый перечень производителей, внутреннее отношение заказчика к участнику, наличие прошлых судебных споров или иные плохо измеримые параметры, больше не выглядят устойчиво. Практика здесь стала тоньше. ФАС не отрицает право заказчика учитывать надежность и качество будущего исполнения, но требует, чтобы такие критерии были измеримыми, заранее понятными и не превращались в произвольный способ выбора “удобного” победителя. Именно на этой границе сейчас и ломаются многие процедуры. Что сейчас ломает закупку чаще всего Во-первых, совмещение нескольких фильтров допуска в одной процедуре. Самый уязвимый сценарий апреля — когда заказчик одновременно использует спорный нацрежим, специальные письма или лицензии, внутренние проверки, бумажный контур участия и субъективные критерии оценки. Во-вторых, подмена измеримых требований внутренними и полуформальными признаками. СЭБ, закрытые перечни, “репутация”, претензии, дилерский статус, история отношений с заказчиком — все это плохо переживает проверку на равноправие участников. В-третьих, попытка решить будущие договорные проблемы через документацию закупки. Апрельские кейсы показывают, что заказчики все чаще страхуются заранее, но делают это через конструкции, которые ФАС уже не готова считать обычной хозяйственной свободой. Что это значит для поставщика Сейчас сильнее всего работают жалобы, которые показывают не одну неудобную формулировку, а всю связку ограничений. Если спорить только с радиусом поставки, только с письмом изготовителя или только с третейской оговоркой, позиция выглядит уже. Когда видно, что заказчик собрал полноценную систему фильтров допуска, жалоба становится намного убедительнее. Что это значит для заказчика Апрельская практика показывает, что больше не работает подход “добавим еще один спорный блок на всякий случай”. Каждый дополнительный фильтр создает новую точку риска. Если закупка уже сложная по национальному режиму, не стоит нагружать ее закрытыми критериями, бумажными конструкциями и жестким договорным перекосом. Именно совокупность таких элементов чаще всего и приводит к отмене протоколов и выдаче предписания. Какая главная сложность апреля Самая большая сложность апреля в том, что заказчики пытаются решать организационные, технические и управленческие задачи через документацию закупки. Им нужен предсказуемый контрагент, быстрый поставщик, удобный договорный режим и минимальный риск обжалования. Но все это они все чаще оформляют через фильтры допуска, которые ФАС уже не воспринимает как нейтральный инструмент настройки закупки. Практический вывод Апрель 2026 года показал переход к более глубокой оценке самой конструкции закупки. Самые уязвимые процедуры сейчас — те, где заказчик пытается одновременно контролировать товар, форму участия, статус участника, внутреннюю благонадежность и будущий договорный режим. Именно такие закупки чаще всего и получают предписание, а иногда разваливаются еще до подведения итогов.